«Парвус – это же Березовский!» Как Бондарчук вживался в роль махинатора

Федор Бондарчук рассказал «АиФ» о том, как создавал образ афериста Парвуса в сериале «Демон революции», пытался говорить по-немецки и заставил персонажа говорить как создатель группы «Ленинград».

Фёдор Бондарчук, на счету которого роли в пяти десятках фильмов и девять самостоятельно снятых картин, признаётся, что роль Парвуса-Гельфанда в сериале Владимира Хотиненко «Демон революции» была одной из сложнейших. «АиФ» поговорил с кинематографистом и записал основные тезисы его рассказа о работе над образом.

Как собирал роль

Я благодарен всем создателям сериала «Демон революции» за возможность сыграть этого героя. Тот литературный, исторический материал, который я увидел в один прекрасный момент перед собой в виде сценария, такая роль – подарок для любого артиста. Ничего сложнее в своей жизни я, наверное, не играл.

Если Евгению Миронову было, на что опереться, играя Ленина, то с Парвусом всё оказалось сложнее. Сначала я полез в интернет. Выяснилось, что дошедших до нас фотографий этого человека немного. Из сохранившихся только две – его крупный план. Я их рассмотрел. И понял: если мне добавить немножко мешков (с их помощью гримеры делают лицо актёра более пухлым, объёмным – Ред.) и изменить причёску на голове, то внешнее сходство просматривается. Я правда похож!

С Владимиром Ивановичем Хотиненко мы обсуждали, на чем построить этот образ. Возникла идея – он жестикулирует так, словно на воздух опирается. Но от неё мы в итоге отказались. Владимир Иванович показал мне фотографию и говорит: обрати внимания на ноги. Парвус косолапил! Эта чёрточка мне понравилась: она помогала мне выстроить характер. Так у моего Парвуса появились косолапые ноги. От петербургских товарищей я привёз произношение «что» в противовес московскому «што». «Чтокает» композитор Игорь Вдовин (один из создателей группы «Ленинград», — Ред.) еще несколько моих петербуржских друзей. Я посоветовался с Хотиненко, и мы решили попробовать – так мой Парвус «зачтокал».  

Парвус был достаточно тучный человек. Но у нас получилось два Парвуса: тому, что действует в 1914-15 годах, мы оставили мою естественную конституцию, а Парвусу времен 1924 года добавили веса.

Оттопыренный мизинец, которым Парвус указывает на тот или иной предмет, придумал я. Показал придумку Владимиру Ивановичу, добавив, что вести себя так – это же отвратительно-пошло! Равно как и изъясняться в такой нарочитой манере. Помните, как Парвус Ленину говорит:

«Мне кажется, что вам мат, Владимир Ильич!» По-моему, это отвратительно! Но зато очень точно передаёт его характер.

Так сложился образ. Но когда мне пришлось играть большую сцену, которая снималась одним кадром, я мысленно отругал себя: на кой хрен я это всё придумал?! Потому что следить за всем этим хозяйством жестов, особенностей произношения т .д. сложно, а тебе нужно удержать в голове ещё и громаду текста.

В итоге «выходил» артист Бондарчук из Парвуса месяца полтора.  Этот Парвус жил во мне, будь он проклят (смеётся), вместе со своими «что», мизинцем, тучностью. Он мне даже снился!

В ком увидел прототип

Если Евгений Витальевич, выстраивая образ Ленина, провёл параллель с Навальным, то я вспоминал Березовского. Мне кажется, что Парвус был первым в истории политтехнологом со всем инструментарием, присущим этой профессии. Он, чтобы добиться нужного эффекта, использовал и синематограф, и осветительные приборы на Финляндском вокзале, и медиаресурсы и пр. Палитра его коммуникаций с внешним миром была обширнейшая. Поставить рядом с ним кого-то из деятелей той эпохи, кто был бы сопоставим по масштабам задумок, наглости, дерзости, циничности, невозможно.


«Какое время — такой и Ленин». Евгений Миронов — о «Демоне революции»

Как учил немецкий

Немецкий язык – отдельная история. Я, что называется, англоговорящий, немецкого языка  не знаю, не чувствую. У меня в прямом смысле ломается язык произносить это. Владимира Ивановича я попросил: «Не убивайте роль! Я не смогу играть на немецком». Какие-то небольшие фразы произнесу, но длинные монологи… А там были сцены, где мне чуть ли не по 10 минут нужно говорить именно на немецком. Был вариант найти актёра с голосом, похожим на мой, и переозвучить, но в итоге пришли к выводу, что оставлять нужно мой собственный тембр. Так что я больше времени провел на записи звука, чем на съемочной площадке. Но произошло чудо! На озвучание меня притащили в студию, поставили перед звукорежиссёром. Хотиненко, потирая руки, ходил вокруг, посмеиваясь в ус. И дальше началась адова работа. Как они смогли вытянуть из меня эти монологи? Я профессионал, который про кино, кажется, знает всё. Но я не понимаю, как они по отдельным звукам смогли сшить все эти фразы.

Чем напугал Миронов

Мы редко пересекались с Евгением Мироновым в кадре – у нас было немного общих сцен. Но когда мы всё-таки совпадали, я, бросив случайный взгляд на загримированного Миронова, порой вздрагивал: Господи, да это ж Ленин! Совпадение пугающее. Если Евгений Витальевич в таком виде прошёлся бы по улицам, ни к чему хорошему это могло бы не привести. Его похожесть производит сильное впечатление.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *