Волк с умными глазами. Почему Анатолий Папанов не любил «Ну, погоди!»

«Я простой русский деревен­ский мужик», — часто говорил о себе Папанов. Однако судьба его складывалась совсем непросто. 31 октября актеру исполнилось бы 95 лет.

Остаться в живых

Папанов — один из тех актёров, которые знали, что такое война, не по участию во фронтовых агитбригадах, не по съёмкам в военном кино, а по личному опыту жизни в окопах, по ежесекундному дыханию смерти на поле боя. 

На фронт его призвали в августе 1941 года. Почти сразу он оказался в пекле сражений. Спустя год после призыва, во время боёв под Харьковом, взвод Папанова подвергся сильной бомбёжке. Все находившиеся с ним рядом однополчане погибли.  Он же получил серьёзную травму ноги — лишился двух пальцев и части стопы. Так в 21 год Анатолий стал инвалидом третьей группы и после продолжительного лечения был комиссован.

«Вернувшись в Москву, Толя решил попробовать поступить в ГИТИС, — рассказывает вдова Папанова актриса Надежда Каратаева. — Пришёл в линялой гимнастёрке, с палочкой, сильно хромая. Вступительные экзамены к тому моменту уже закончились. Худрук института Михаил Тарханов тогда ему говорит: «Я могу взять тебя, конечно, сразу на второй курс, поскольку там совсем мужиков нет. Только как же ты, хромой, с палочкой, собираешься стать актёром?» Толя ему ответил: «Даю вам слово — скоро вы моей хромоты не заметите». Так и получилось. О том, что у Толи инвалидность, мало кто догадывался даже из коллег, работавших с ним многие годы в театре». 

Папанов и Каратаева оказались однокурсниками. Их отношения не были любовью с первого взгляда, а роман не был наполнен шекспировскими страстями. «Я ходила на занятия в гимнастёрке и сапогах. Толя на это обратил внимание и как-то подсел ко мне со словами: «Ты тоже была на фронте?» «Да», — отвечаю. Он тогда выдохнул и говорит: «Ну, слава богу, будет с кем поговорить». Так началась наша дружба, которая переросла в любовь. На четвёртом курсе мы с ним поженились. Ухаживал он, честно говоря, не так красиво, как в кино изображают. Он был очень скромный, из простой семьи, слов красивых не знал, но меня всегда опекал. За мной тогда ещё один парень ухаживал. И как-то у нас с Толей зашёл разговор по этому поводу. Я говорю: «Он мне не нравится». А Папанов спрашивает: «А кто тебе нравится?» — «Ты мне нравишься». Вот так мы выяснили наши отношения. В ЗАГС заявление подали в 1945-м, в День Победы. Вместе мы прожили 43 года. Со временем наша любовь перешла в глубокое понимание друг друга».

Не хотел сплетен

Актёрская судьба Папанова долгие годы не складывалась. В Театре сатиры, где он служил, ему давали эпизодические роли. Он очень переживал по этому поводу. Говорил: «Ну я же чувствую, что могу играть!» Потребовалось почти 10 лет, чтобы режиссёры заметили и оценили его талант. В молодости он мечтал сыграть Отелло, а уже в зрелом возрасте — короля Лира. К сожалению, воплотиться в жизнь этим мечтам было не суждено, хотя серьёзных, драматических ролей у него было достаточно. Но по-настоящему народными стали те воплощённые им образы, которые сам он не очень-то и любил. Речь идёт о Лёлике из «Бриллиантовой руки» и Волке из «Ну, погоди!». 

«Папа мне рассказывал, что хотел сыграть Лёлика совсем другим человеком, — вспоминает дочь Анатолия Папанова Елена. — Но Гайдай потребовал, чтобы это был именно гротесковый персонаж с глуповатым смехом. Конечно, получился неплохой фильм — комедия, фразы из которой разошлись на анекдоты. Но эта роль не была никогда близка отцу. 

Похожая ситуация сложилась и с «Ну, погоди!». Мультфильм стал настолько популярным, что папе на улице дети кричали вслед: «Волк идёт! Волк идёт!» И вот однажды папа встречает Вячеслава Михайловича Котёночкина и говорит ему: «Знаешь, твой Волк перегрыз всю мою биографию!»

Одной из главных киноролей для Папанова стала роль генерала Серпилина в фильме «Живые и мёртвые». Именно она раскрыла талант Анатолия Дмитриевича с новой стороны. Впрочем, этой роли могло и не случиться, поскольку Папанов до последнего от неё упорно отказывался. «Толя отмахивался от всех уговоров со словами: «Да какой из меня генерал», — вспоминает Надежда Каратаева. — И это притом что на эту роль его рекомендовал сам Симонов. Но Толя упёрся. Я тогда ему сказала: «Как тебе не стыдно? Тебя же все просят». Тогда он пошёл в библиотеку, взял книгу «Живые и мёртвые», почитал, проникся, а потом мне говорит: «Знаешь, я понимаю, почему они меня так звали. Там у Симонова написано, что Серпилин был с лошадиным лицом, но с умными глазами». Толя к своей внешности и к работам часто скептически относился: «Чего они меня хвалят? Не понимаю. Я играю, как играю». 

Каким был Папанов в повседневной жизни? Друзья и коллеги сходятся в одном: он был очень скромным и где-то даже застенчивым. Не любил привлекать внимание к себе вне сцены, никогда не пользовался своей популярностью в личных целях. Порой доходило до абсурда. Например, долгое время никто не знал, что у Папанова есть машина. Он никогда не подъезжал на ней к театру — всегда оставлял авто подальше от глаз коллег. Своё поведение он объяснил просто: «У нас многие артистки ходят в заштопанных колготках, а тут я на «Волге»! Неприлично».

«Нам с отцом очень часто предлагали вместе сниматься в кино, но папа всегда находил какие-то причины для отказа, — рассказывает дочь Елена. — И только один раз он сам предложил поработать вместе. В качестве режиссёра он ставил свой первый спектакль «Последние», премьера которого состоялась уже после его смерти. Мы как-то ехали в машине, и он говорит: «Лен, там есть именно твоя роль, я чувствую». Потом прошло какое-то время, я спрашиваю его: «Ну что, пап, я буду играть?» И он мне отвечает: «Это неудобно… Ну что скажут у нас в театре? Что Папанов привёл свою дочку из другого театра?» Он не хотел сплетен».

 

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *