Возвращение Галича. В какой культурной упаковке живёт сегодня Россия?

Вспомнить популярного поэта и барда в день его столетия и воздать должное его памяти – дело естественное. И хорошо, что в дни юбилея Александра Галича страна снова заговорила о нём. Значит, мы не совсем потеряли память. И это обнадёживает.

У меня с Александром Галичем связано несколько личных воспоминаний. В годы его изгнания из СССР я работал в Париже, в Секретариате ­ЮНЕСКО. Числился международным служащим и в этом качестве имел, в отличие от работников советского посольства, больше возможностей для неформального общения. Пару раз мне довелось слушать Галича в небольшом зале Русского дома при Русской консерватории им. Рахманинова в Париже. Это было одно из культурных пристанищ русской эмиграции.

Чужой среди своих

Аудитория Галича в Париже была крохотной. Собиралось по 50-70 человек. И это объяснимо. К 70-м годам, когда Галич оказался во Франции, старая эмиграция заметно поредела, а новая волна эмиграции ещё не поднялась. К тому же старожилы эмиграции не воспринимали Галича как своего. Ирония его песен, запрещаемых советской цензурой, намёки на советскую номенклатуру, на «сидящую» Россию, казавшиеся такими острыми в Москве, им были непонятны. Как непонятен им был и Высоцкий. Что касается сотрудников советских учреждений в Париже, которые втихую восхищались Галичем, то они опасались ходить не только в Русский дом, в эмигрантские книжные магазины, торговавшие запретными книгами Солженицына, но и даже в русскую церковь на ул. Дарю. Всегда была опасность «попасть на карандаш» работников наших спецслужб. Когда Галича отпевали в этой исторической церкви, построенной ещё при Александре II, работников советского посольства там замечено не было. Ну за исключением тех, кто «брал на карандаш».


Все началось с «Леночки». Песни, кино и диссидентство Александра Галича

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *