Взросление отменяется

Взросление отменяется

В традиционной культуре переход из детского состояния во взрослое был связан с определёнными ритуалами инициации. Ребёнок должен быть пройти ряд испытаний, проявить некие качестве характера, чтобы получить социальный статус взрослого. И во всех традиционных культурах эти обряды инициации были строго прописаны и понятный всем членам общества.

Поколение позднего Советского союза, которое пережило не только кризис идентичности, связанный с распадом империи, но также столкнулось с кризисом социальных ритуалов: некоторые из них просто перестали существовать, другие делались непрозрачны. Например, в традиционном обществе тебе говорили «Не служил – не мужик», в 1990е годы служба в армии совершенно перестала быть ритуалом инициации. Вспомните хотя бы культовый фильм Алексея Балабанова «Брат», где главный герой постоянно принижает и девальвирует свой армейский опыт: «Да так, писарем в штабе отсиделся», — повторяет он. Никакой гордости за опыт боевых действий (который у него, судя по сюжету, есть) Данила Багров не испытывает.

Поколение Х (рождённые в 1980-90гг) страдало от того, что никак не могло повзрослеть из-за отсутствия чёткого ритуала инициаций: служба в армии, создание семьи, начало карьеры – перестали играть роль переходного пространства во взрослую жизнь. Доверие к институту семьи пропало ещё раньше, чем к трудовой книжке и государственным органам. Никакой Большой брат больше не мог сказать тебе, что ты стал мужчиной или женщиной. Поэтому для этого поколения людей наиболее остро стоял вопрос: как доказать всему миру, что я уже большой?

Люди этого поколения стали придумывать себе искусственные ритуалы инициации: появилось множество субкультур, которые протезировал недостающие социальные обряды. Например, байкеры, или пикаперы, или зожники, или религиозные секты, или бизнес-тренеры – все они на разные лады создавали образ сильного независимого человека, которым можно стать, пройдя нехитрые процедуры «взросления». (Я сам тоже не являюсь исключением: в 21 год  я решил, что начинаю взрослую жизнь, поэтому собрал вещи и переехал в другой город, совершенно незнакомый мне, поменял сферу деятельность и специальность, и для полноты картины ещё и ребёнка родил. И всё в один год! Понятно, что всё это было сделано вполне искусственно, я сам создал себе «предлагаемые обстоятельства для взросления»).

А основным страхом этого поколения была инфантильность: никогда никому ничего не доказать. В дополнение ко всему появилось довольно обидное понятие «кидалт» (kid + adult), по-русски звучащее ещё более унизительно, обозначающее вечного подростка, который не умеет брать на себя ответственность, много хочет, но не может этого добиться, вечный неудачник, который до сорока лет живёт с родителями. (Хотя в советской культуре таких персонажей было полно: и Юрий Деточки, и Женя Лукашин, и Мимино, и Илья Семёнович из «Доживём до понедельника» — все эти советские образцы чести и совести до сорока лет живут с родителями и далеки от социальных эталонов успеха). Но для поколения Х такой образ был жупелом для многих восьмидесятников. «Не так страшно, что теперь мы взрослые, как то, что взрослые теперь – это мы», — этот афоризм стал эпиграфом для поколения Х, на плечи которого свалилась совершенно непосильная ответственность быть взрослыми и принимать решения за других.

Но прошло время и эти люди сами стали родителями и, не имея каких-то чётких представлений об алгоритме взросления, не передали это своим детям. И вот парадокс, с которым мы столкнулись в современном мире: оказывается вообще не надо взрослеть.

Своим детям – поколению Z, мы транслируем вполне внятную установку: для того, чтобы успешно и счастливо прожить свою жизнь, совершенно не требуется кому-то что-то доказывать. Сегодня совсем не нужно биться за какой-то статус и проходить какие-то ритуалы инициации для того, чтобы выйти в люди и занять своё место под солнцем.

Такие персонажи как, например, Евгений Чичваркин ясно демонстрируют нам, что можно быть одним из самый успешных людей и при этом носить майки с микки-маусами и пиратскую серёжку в ухе. Или герой совсем из другой сферы – Иван Охлобыстин, поборник патриархальных ценностей, традиционной семьи и отец шестерых детей, но, опять же, классический кидалт, фрик, эксцентрик, и человек презирающих иерархии и инициации: то он становится священником, то снимает рясу, то решает баллотироваться на пост президента, то увлекается ювелирным искусством. Очевидно, что это далеко не тот патриархальный отец, про которого писали в книжках в XIX веке. Не говоря уже о том, что предыдущий президент Франции ездил на работу на мопеде, а нынешний женат на своей школьной учительнице. – Все эти примеры говорит о том, что совершенно не обязательно натягивать на себя костюм взрослого, чтобы чего-то добиться.  

Как результат, мы получаем современных подростков – поколение Z – которое даже не озадачивается вопросом инициаций и перехода из «детства» во «взрослость». И более того: в их глазах комично и нелепо выглядят люди, которые кому-то что-то доказывают. Например, копить деньги на свадьбу (что для поколения их родителей было вполне привычно), чтобы произвести впечатление, стремиться заработать больше всех, мечтать стать президентом или «вырасти и куплю машину» — для современных подростков это скорее предмет для анекдотов.

Кстати, по этой причине мы наблюдаем такое количество 20-летних миллионеров (и среди мальчиков, и среди девочек), которого никогда раньше не было. Именно потому, что современные подростки не нуждаются больше в сценарии «вот стану большим, тогда и начну реализовывать мечту», они могут просто начать и сделать бизнес абсолютно из чего угодно. Просто берёшь и делаешь. Взрослеть для этого совсем не нужно

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *